Принято думать, что мошенники охотятся на пожилых и доверчивых. Экспертная серия показывает иное: потерпевшими становились люди от 17 до 62 лет, с разным образованием и статусом. Единого демографического портрета нет. Но есть устойчивое сочетание личностных, биологических и ситуационных условий, при котором сценарий срабатывает почти наверняка.
Три мифа о жертвах
«Это про стариков». Пожилые действительно уязвимы: по данным метаанализа Д. Бёрнса и соавторов, с финансовым мошенничеством ежегодно сталкиваются около 5,6 % когнитивно здоровых пожилых американцев. Но в нашей экспертной практике значительную долю составляют молодые люди 17–30 лет — студенты, начинающие специалисты. В специальной литературе психологически незрелые молодые лица названы, наряду с пожилыми, категорией, наиболее уязвимой для «кибервербовки». Их выбирают не только как источник денег, но и как исполнителей: молодой человек мобилен, владеет техникой и выполняет инструкции.
«Это про глупых». Среди обследованных — люди с высшим образованием, в том числе техническим, прежде уверенно распознававшие мошенников. Интеллект не защищает от состояния, в котором он перестаёт управлять поведением (см. часть 4).
«Это про жадных». В отличие от «инвестиционных» схем, сценарий «спецоперации» эксплуатирует не корысть, а страх и просоциальные мотивы: защитить родителей, помочь следствию, «послужить стране». Люди действовали, по их словам, «из альтруизма и патриотизма», тратили на поездки собственные деньги и не получали вознаграждения.
Личностный профиль
«…в большинстве случаев фиксировались тревожно-зависимые черты, сниженная ассертивность, подчиняемость, дефицит устойчивых границ „Я“ и сниженная эмоциональная устойчивость. Подобная конфигурация делает субъекта особенно чувствительным к давлению авторитета, угрозе санкций и требованию немедленного подчинения».
Лосев А. В., Майдан А. В. Указ. соч. С. 47–48.
В протоколах психодиагностики это выглядит как согласованная картина по разным методикам: по 16PF — подчинённость, робость, чувствительность, склонность к чувству вины; по Я-структурному тесту Аммона — дефицитарное внешнее Я-отграничение и дефицитарная агрессия, то есть неумение сказать «нет» и отстоять границу; по проективным методам — потребность в защите со стороны «более сильной доброжелательной фигуры». К этому добавляются гиперответственность, ориентация на одобрение значимых взрослых, воспитание в условиях гиперопеки, привычка перекладывать решения на других.
Важно: всё перечисленное — не болезнь и не «дефект». Это черты добросовестных, совестливых, законопослушных людей. Именно поэтому обвинение в «госизмене» действует на них сокрушительно, а человек с криминальным опытом на том же месте просто повесил бы трубку.
Биологический фон
- Резидуально-органический фон — последствия перинатального поражения центральной нервной системы, давно «компенсированные» в обычной жизни, но снижающие устойчивость к нагрузке.
- Соматическая астенизация — железодефицит, вегетативная дисфункция, хроническое недосыпание, состояние после болезни или стационара.
- Дебют неврологического заболевания — сосудистого, опухолевого, нейродегенеративного: снижение тормозного контроля и оценки социальных рисков может быть первым, ещё не распознанным его проявлением.
- Возраст — несовершеннолетие и ранняя взрослость с незавершённым созреванием систем самоконтроля; пожилой возраст с начальным когнитивным снижением.
Ситуационный фактор: жизненные переходы
Непосредственно перед началом воздействия у обследованных нередко присутствовали острые стрессоры, снижавшие когнитивный резерв: болезнь близких, экзаменационная сессия, учебный переход, демобилизация, утрата работы, переезд, одиночество. Человек в такой момент истощён и одновременно нуждается в том, чтобы кто-то компетентный «взял ситуацию в свои руки». Сценарий предлагает именно это.
Зарубежные данные согласуются с этой картиной. Податливость мошенническим сценариям связана с чувствительностью к авторитету и социальному давлению, дефицитом самоконтроля (Modic, Lea, 2013), сочетанием невысокой финансовой грамотности и повышенной доверчивости (DeLiema et al., 2020; Judges et al., 2017). Применительно к пожилым М. ДеЛиема, опираясь на теорию рутинной активности, показала, что решающие условия виктимизации — отсутствие рядом «компетентного опекуна» и социальная изоляция. Об этом же — обзор Майдана и Лосева: снижение социальной изоляции там названо «самостоятельным направлением профилактической работы специалистов психического здоровья, а не лишь фоновым условием».
Трёхфакторная интегративная модель
Главный теоретический результат исследования — модель, объясняющая, почему один и тот же звонок для одного заканчивается брошенной трубкой, а для другого — уголовным делом и психическим расстройством.
Знак умножения здесь принципиален. Факторы не складываются, а усиливают друг друга: сценарий вызывает состояние; состояние обнажает личностную уязвимость; уязвимость делает сценарий более действенным. Авторы предлагают поэтому понимать уязвимость «не как статическую характеристику личности, а как динамическое взаимодействие личности, ситуации и сценарной архитектуры».
Для практики из этого следуют две вещи. Для профилактики: достаточно «обнулить» один из множителей — например, прервать сценарий правилом паузы (часть 7), — чтобы результат не наступил. Для экспертизы: нельзя ограничиться описанием личности «вообще» — необходимо анализировать соотношение конкретной личностной структуры со структурой конкретного воздействия (часть 6).
Как это выглядит в жизни
Молодая женщина до 30 лет, без юридического и финансового опыта, с сензитивно-зависимым складом и высокой личностной тревожностью. Крюк — «подарок ко дню рождения». За месяц: несколько потребительских кредитов, передача личных накоплений «на проверку номеров купюр», затем — роль «внештатного сотрудника инкассации» с отчётами каждые два часа. Эксперты отметили взаимную «пригнанность» структуры воздействия и структуры личности: каждый приём прицельно попадал в выявленную уязвимость.
Подросток с хроническим заболеванием, выросший в условиях гиперопеки, ранимый и ответственный. Крюк — «звонок из поликлиники» через два дня после выписки из больницы. Угрозы распространялись на родителей и младшую сестру. В течение недели — круглосуточная видеоконференция, ежечасные отчёты, выездное «задание». Три фактора в чистом виде: незрелость и внушаемость × недавняя болезнь × полный набор сценарных паттернов.
Девушка немногим старше 20 лет, гиперответственная, с астеническим состоянием на фоне соматического неблагополучия. Вход — «налоговая задолженность». Режим: постоянная видеосвязь с включённой камерой, запрет «гуглить», два «куратора» — кричащий и поддерживающий. Финал типичен: мошенники сами «изъяли» у неё деньги, заставили обнулить телефон и отправили в аэропорт. Воздействие прервала встреча с близким человеком.
Во всех трёх наблюдениях речь идёт о людях без психиатрического анамнеза и без корыстной заинтересованности. Что это означает в правовом поле — в следующей части.
Научная основа публикации: Лосев А. В., Майдан А. В. Механизмы социальной инженерии при телефонном мошенничестве: эмпирический анализ на материале судебно-психологических экспертиз // Бухучёт в здравоохранении. 2026. № 9 (297). С. 44–53. DOI: 10.33920/med-17-2609-05.
Материал подготовлен авторами статьи — экспертами ООО «Учреждение судебной экспертизы» А. В. Лосевым и А. В. Майданом. Наблюдения из практики обезличены: имена, даты, места, названия организаций и суммы изменены или опущены. Публикация носит информационный характер и не заменяет консультации врача и адвоката; установление фактов и юридическая квалификация по конкретным делам — компетенция следствия и суда.
