Телефонное мошенничество как технология: почему дело не в «глупости жертвы»

«Как взрослый образованный человек мог в это поверить?» — самый частый и самый бесполезный вопрос, который задают пострадавшим от телефонных мошенников. Он исходит из того, что дело в знаниях и уме. Экспертная практика показывает другое: дело в состоянии, в которое человека целенаправленно вводят, и в сценарии, который не оставляет ему времени и опоры, чтобы этим умом воспользоваться.

Масштаб: растёт не число звонков, а их эффективность

По данным Федеральной торговой комиссии США, совокупные потери потребителей от мошенничества в 2024 году составили 12,5 млрд долларов — на 25 % больше, чем годом ранее, причём схемы с имперсонацией должностных и доверенных лиц вошли в число лидеров по причинённому ущербу. Центр жалоб на интернет-преступления ФБР (IC3) прямо называет социальную инженерию центральным, а не вспомогательным механизмом финансового мошенничества. Антифрод-аналитики банковского сектора фиксируют кратный рост подобных эпизодов и их усложнение: многоэтапные сценарии, подмена должностных лиц, убеждение, усиленное средствами искусственного интеллекта.

Авторы исследования обращают внимание на важную деталь этой статистики:

«…рост ущерба связан не столько с увеличением числа попыток воздействия, сколько с повышением их психологической эффективности, что и делает реконструкцию механизма воздействия самостоятельной научной задачей».

Лосев А. В., Майдан А. В. Указ. соч. С. 46.

Иначе говоря, мошенники не просто чаще звонят. Они лучше научились подчинять.

Что такое социальная инженерия

Социальная инженерия (англ. social engineering) — это получение доступа к деньгам, данным или действиям человека не через взлом техники, а через управление самим человеком: его вниманием, доверием, страхом и готовностью подчиняться. Технические средства — подменные номера, мессенджеры, видеосвязь, поддельные документы, синтезированный голос — лишь обслуживают эту задачу.

Принципиально, что современный сценарий — это не одна «уловка», на которую можно «не попасться», а режиссированная последовательность шагов. В ней заранее предусмотрено, что жертва будет сомневаться, попытается перезвонить в банк, захочет посоветоваться с близкими, — и на каждое такое движение у «кураторов» готов ответ. Подробно эта последовательность разобрана во второй и третьей частях серии.

Почему на это смотрят психолог и психиатр

Юридическая и криминологическая литература долгое время занималась квалификацией деяния, структурой преступных групп и подсчётом ущерба. Вопрос «что происходит с психикой потерпевшего и почему он не может остановиться» оставался на периферии. Между тем именно от ответа на него зависят решения, которые принимают следователь и суд:

• мог ли человек в юридически значимый период понимать значение своих действий и руководить ими;
• была ли его воля свободной, когда он брал кредит, продавал квартиру или передавал деньги «курьеру»;
• есть ли причинная связь между воздействием мошенников и его поступками — в том числе теми, из-за которых он сам оказался под следствием как «посредник».

На эти вопросы отвечает комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, а на досудебной стадии — медицинское освидетельствование с участием психолога. Правовым последствиям посвящена шестая часть.

Как устроено исследование

Материал. 29 деидентифицированных случаев телефонного и мессенджерного мошенничества, исследованных в 2024–2026 годах в рамках комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз и внепроцессуальных медико-психолого-психиатрических освидетельствований. Возраст потерпевших — от 17 до 62 лет, мужчины и женщины с разным образованием и социальным статусом. Среди них были и прямые жертвы, потерявшие собственные деньги, и люди, которых превратили в невольных посредников чужих транзакций.

Методы. Расширенная батарея стандартизованных методик: 16PF, СМИЛ (адаптация MMPI), Я-структурный тест Аммона (ISTA), шкала депрессии Бека, шкала тревожности Спилбергера — Ханина, шкала суицидального риска, CPI, тест Сонди, по показаниям — нейропсихологические пробы. Это позволяет оценить и устойчивые черты личности, и текущее функциональное состояние, и возможный органический вклад в нарушение саморегуляции.

Триангуляция. Каждый вывод опирался на четыре независимых источника: психодиагностические показатели, самоотчёт человека о пережитом, поминутно восстановленную хронологию событий и документы дела. Совпадение источников снижает риск ретроспективных искажений — того, что человек «задним числом» неверно опишет своё состояние.

Статистика. Выборка мала, поэтому количественные данные трактовались как описательные; для долей использовались 95 % доверительные интервалы Уилсона, более надёжные на малых выборках, чем классический интервал Вальда.

Биологическая рамка: стресс против лобных долей

Устойчивость мошеннических сценариев объясняется не только социальной психологией. Классические работы Эми Арнстен показали: даже умеренный неконтролируемый стресс быстро снижает эффективность префронтальной коры — отделов мозга, отвечающих за произвольный контроль, критическую оценку и торможение импульсивных реакций, — и одновременно усиливает реактивность лимбических структур, прежде всего миндалевидного тела. Человек в таком состоянии не «глупеет»: у него временно меняется соотношение систем, принимающих решения. Сценарий социальной инженерии построен так, чтобы это состояние вызвать, удерживать и углублять. Подробнее — в четвёртой части.

Что показало исследование — коротко

Общий вывод авторов: телефонное мошенничество следует рассматривать «не только как экономическое преступление, но и как форму высокоорганизованного психологического воздействия». Из этого следуют и способы защиты: они должны быть адресованы не столько знаниям человека, сколько его поведению в первые минуты контакта и его окружению. Об этом — седьмая часть.